Статьи
17.07.2019 17:03

Активист Майдана в Днепре-2004: «Боюсь своим детям и внукам оставить общество, в котором предатели будут считать элитой»

Про народного депутата, бывшего командира батальона «Днепр-1» и бывшего главу Конгресса Украинских националистов в Днепропетровской области Юрия Берёзу.

Через пять месяцев для Украины наступит по-особому памятное время. Ноябрь – годовщина двух Майданов.

Так случилось, что одного из людей, высоко поднявшихся после второго Майдана, а начавших свою политическую карьеру на первом, я знал достаточно близко. Последние его «достижения» – сначала в его доме избили и покалечили человека, потом его самого побили фанаты ФК «Днепр» на футболе.

Я говорю про народного депутата, бывшего командира батальона «Днепр-1» и бывшего главу Конгресса Украинских националистов в Днепропетровской области Юрия Берёзу.

Мне случилось знать и многие обстоятельства, о которых он предпочитает умалчивать.

С Юрием Берёзой мы познакомились в 2004 году на днепропетровском Майдане. Я не был поклонником ни Ющенко, ни Януковича. На Майдан пошёл потому, что увидел: люди начали хоть что-то делать. В основном, то была молодёжь, которая верила, что измениться её будущее и что-то будет лучше.

На Майдане я занимался генераторами, следил, чтоб было электричество и тепло в палатках. Юрий тогда выглядел лидером всего этого палаточного городка. Когда всё решилось так, как нам хотелось, люди стали расходиться. А до того – дело ведь было зимой – люди несли нам тёплые вещи. Бабушки приносили носки, шапки, шарфы.

Один бизнесмен привёз более сотни шерстяных пледов. Большое количество этих вещей нам не потребовалось, они остались новыми. От Берёзы поступило очень порядочное предложение: передать вещи, которые остались, в детский дом. Конечно же, все согласились. Берёза забрал их и увёз.

Намного позже мы узнали, что этими шапками и пледами торговали на родине Берёзы люди, близкие к его семье.

Второй его шаг, который уже тогда показался мне непорядочным – когда понемногу начал расходиться палаточный городок, нам из Киева прислали памятные знаки, которые заказала группа предпринимателей на свои деньги. Этими знаками, как общественной наградой, должны были отметить участников первого Майдана. Знаки эти все номерные, к каждому прилагалась грамота с внесённым номером.

Со слов тех, кто передавал нам эти знаки, все они были занесены в наградную книгу, которая хранится в Киево-Могилянской академии.

И когда Майдан расходился, Берёза ещё раз показал, как ему на самом деле были нужны люди, которые там стояли.

Палатки, технику забрали. Наградные знаки – просто бросили. Они для него не были ценностью.

Люди разъехались. Многие и не знали, что их должны были награждать.

Кстати, грамоты с фамилиями я сохранил. Хочу найти всех этих людей. Слишком долго у меня лежат их награды. Надеюсь, кто-то из награждённых это прочитает и свяжется со мной (данные автора – в редакции газеты «Лица» – ред.).

 

Грамота «За активну участь в Помаранчевій революції» Мегеги Александра Евгеньевича. Одна из тех, которые бросил, не вручив, комендант Днепропетровского Майдана в 2004-м

 

Журнал о Днепропетровском Майдане – 2004. На обложке – молодой улыбающийся Юрий Береза, приехавший недавно в Днепропетровск из Пятихаток в одном драном свитере

 

 

После Помаранчевой революции, довелось поработать с Берёзой на одном коммунальном предприятии – КП инженерной защиты территории города Днепропетровского городского совета, в просторечии – «противооползневое КП». Он был там директором, я – заместителем по хозяйственным вопросам. И там я узнал человека, выглядевшего на Майдане патриотом и этаким рубаха-парнем, с другой стороны.

Юрий Николаевич тот период своей биографии как-то не выпячивает и в статье о нём в украинской Википедии упоминаний про это нет. И неспроста.

Приняли мы предприятие в ужасном состоянии. Рабочей техники было две единицы: экскаватор – наш, днепропетровский, марки ЮМЗ, и грузовой КРАЗ. Был цех, неплохо укомплектованный станочным парком. Но станки были старые и далеко не все исправные. Впрочем, отремонтировать их можно было за совсем небольшие деньги.

И был такой случай…

Приехали какие-то люди, стали спрашивать, как можно посмотреть токарные станки. Нам мой вопрос: «А кто вы вообще такие и зачем вам это надо?», ответили: «Мы – покупатели. Вы же станки продаёте?». Я сказал, что ничего мы не продаём. В общем, поскандалили мы с ними, они уехали, потом приехал Берёза. И начал рассказывать, какой я нехороший человек – отбил клиентов.

До этой продажи я очень долго отчитывался за эти станки перед комиссией КРУ, почему я их не сдал в металлолом. Долго писал объяснительные.

А не сдал я их, потому что знал: денег на новые станки никто не даст. А починить имевшиеся было вполне реально.

С этого же предприятия я был откомандирован Берёзой в Киев для получения и перевозки в Днепропетровск линии по производству металлопластиковых окон. При получении этого оборудования я узнал, что линию эту купили киевские предприниматели для поддержки и трудоустройства участников Майдана. Линию установили на территории противооползневого КП, руководителем производства приглашён кум Юрия Берёзы.

Когда нужно было утеплять цех, где её установили, откуда-то приехал пенопласт, который был в палаточном городке и который Берёза якобы отдал на строительство храма. Ни храм не увидел пенопласта, ни пенопласт храма…

Ни я, ни другие участники Помаранчевого майдана никакой финансовой поддержки от этого производства не получили.

 

Старое удостоверение автора

 

Вообще, Юрий Николаевич руководство противооползневым КП использовал с разнообразной выгодой.

Например, для получения высшего образования: собрал строителей и сделал ремонт в квартире у ректора. Учиться при этом было уже и не обязательно.

Главным занятием Берёзы в тот период была сдача в аренду недвижимости КП и посиделки с заместителем мэра Куличенко, Анатолием Крупским, в кафе «Третий тайм», где они «решали вопросы».

Уже потом я узнал, почему Юрий меня так охотно взял к себе заместителем. После Помаранчевой революции ко мне обратились несколько человек, освободившихся из заключения. Они рассказали, как в одной из колоний-поселений в нашей области пакуют наркотики и организована их развозка по области.

Я связался с Юрием Витальевичем Луценко, тогдашним министром внутренних дел, он меня пригласил в Министерство, где мне провели экскурсию и был решен вопрос, кто будет заниматься по проблеме распространения наркотиков. Берёза об этом знал, именно этим, – возможностью установить контакт с министром внутренних дел, – я для него и был ценным.

Как я сейчас понимаю, уже тогда Берёза искал выходы на МВД. Он мне делал предложение – чтобы я помог ему связаться с Луценко. Я тогда ему ответил: «Юра! Помочь связаться я могу – на общих основаниях, как любому человеку. По блату я ничего делать не буду». После этого «оказалось», что у меня нет соответствующего для моей должности образования, и с работы меня уволили.

Примерно тогда же до меня дошла информация про торговлю «переданными в детдома» тёплыми вещами с Майдана, так что работать с Берёзой как-то уже и не хотелось.

Ушёл с облегчением, и зла за увольнение не держу.

Интересно другое. Единственный на предприятии экскаватор после моего увольнения как-то очень быстро списали: как металлолом. И объявился этот экскаватор… Правильно, в селе Саксагань. На территории домовладения Юрия Николаевича Берёзы.

Я сам в прошлом экскаваторщик, отработал на такой технике не один десяток лет. Могу сказать точно: экскаватор отработал на тот момент лет шесть, для его ремонта нужно было не более 5.000 гривен по тогдашним ценам. В мою бытность заместителем директора противооползневого КП на него закупили новую резину и фары.

Но после моего увольнения Берёза распорядился его списать.

Меня возмутила наглость такого решения. Я написал заявления в милицию и прокуратуру. Мне ответили: списан на законных основаниях.

И хорошо, что я дальше не работал в КП! По крайней мере, не влип в историю с уголовным делом на Берёзу за растрату 350.000 гривен.

Намного позже моего увольнения, ко мне обратилась программа «Губернские хроники», которую тогда вёл Борис Альбертович Филатов, с просьбой прокомментировать работу КП под руководством Берёзы на одной из оползнеопасных балок Днепропетровска, а конкретно – сооружение ливневой канализации. Приехав туда, мы обнаружили: лежат трубы-«тысячка» без какой-либо «постели», без смотровых колодцев, подпёртые кирпичами.

Когда журналист Александр Курбатов попросил меня прокомментировать увиденное, единственное, что я мог сказать – что это свалка строительных материалов и объектом ливнёвой канализации это не является.

Сумма, которую город потратил на эту стройку, где-то эти же 350.000 и составляла.

После выхода сюжета Александра Курбатова объект, конечно, переделали.

Также мне был звонок от родственников Берёзы, которые были очень недовольны тем, что я участвовал в разоблачении той строительной афёры. Также меня обвинили в том, что ключи от 3-комнатной квартиры, которые им незадолго до того вручил Куличенко, из-за выхода скандальной передачи у них забрали.

А человека, тянувшего на себе основную работу в Конгрессе Украинских Националистов (КУН), организации которую в области Берёза возглавлял по 2006-й год, он, в конце концов, побил и выгнал. Поэтому история про мужчину, которого избили и переломали хребет в доме Берёзы, – меня не удивила.

Как я сейчас понимаю, этот человек пойдёт по любым головам, чтобы добиться своей финансовой цели – а цель у него только такая. Что пост коменданта Днепропетровского Майдана в 2004-м, что деятельность в КУН, что депутатство – для него только средства.

Сейчас у него в этом отношении успехи: если «мостов» с Юрием Луценко в 2005-м году он не навёл, то с нынешним министром внутренних дел у него получилось куда лучше. У Берёзы охранные фирмы, к нему перешли автостоянки в Днепре, он владелец большого массива земель. Жаль, правоохранительные органы не разбираются, какими путями он эти земли приобрёл. И как на угодья Берёзы попала пригнанная в 2014-м году с Донбасса сельхозтехника.

Люди возвращались с войны в гробах. Берёза – в августе под Иловайском бросил подчинённых в окружении, спас генерала, но своей выгоды во время войны не забыл. Ну, история его побега известная.

 

В Штабе национальной защиты Юрий Береза (справа; вместе со своим зятем Германом Назаренко) в 2014-м рассказывает журналистам, как …бросать подчинённых в окружении?

 

Вспомнился ещё один факт, который хорошо характеризует Берёзу.

После окончания первого Майдана была договорённость, что на площади, где был палаточный городок, будет установлена памятная плита. Плиту изготовили зимой в области (уже не помню названия того населённого пункта), и я поехал за ней машиной «Славута». Загрузили плиту и, с ещё одним человеком, тоже участником Майдана, поехали в Днепр.

Где-то километров 40 от города на машине оборвало сцепление. Так как на улице была зима, да и мороз не слабый, мы начали звонить Берёзе ведь дело – общее и думали, что он откликнется. Так мол и так, стоим на трассе, машина ехать не может, холодно, держать двигатель включённым до утра – бензина не хватит, на дороге гололед – буксировать нельзя.

Рассчитывали, что хоть бензина подвезёт.

Не тут-то было. Берёза ответил: «Стойте там. В час ночи я никуда не поеду. Утром что-нибудь придумаем». Так и прошла ночь на морозе.

Утром сложившуюся ситуацию пришлось решать самим, Юрий Берёза в этом так и не поучаствовал.

Считаю, что и этот факт показывает, что на самом деле представляет из себя Берёза. Он не человек команды. Он – человек своих амбиций и своих планов.

Не так давно я побывал на территории КП инженерной защиты территории города. С первого взгляда стало понятно, почему Берёза не упоминает его как эпизод своей биографии. Предприятие в полном упадке. Можно сказать, его нет.

Побывав там, я о себе узнал много нового: со слов «долгожителей» предприятия, оказывается, это я разворовывал коммунальную собственность и сдавал то, что осталось от автотранспорта, в металлом – как мне сказали, возил метал аж в Донецкую область.

Может это никогда и не сбудется, но я бы очень хотел, чтобы когда-то компетентные органы очень скрупулезно расследовали мою трудовую деятельность на этом предприятии, а заодно и моего бывшего начальника Берёзы Юрия Николаевича.

Я, конечно, прекрасно понимаю, что все вышеизложенные факты из биографии Берёзы – это ничто, по сравнению с его «заслугами» в зоне АТО.

Это просто показывает, что предательство своих однополчан и многие другие аморальные действия – не минутная слабость, это – жизненная позиция данной особы.

…Когда я писал эту статью, пришлось много вспоминать первый Майдан. Меня спрашивали, не жалею ли я, что был там 15 лет назад? Нет, жалею. Революции делают одни люди с одними планами, на гребне событий приходят совсем другие.

Ещё меня спрашивают, не боюсь ли я публично рассказывать «нелицеприятные моменты из биографии такого уважаемого человека», о которых он сам предпочитает не вспоминать лишний раз. Не боюсь ли за жизнь и здоровье своих близких?

Не буду врать. Боюсь. Но куда сильнее боюсь своим детям и внукам оставить общество, в котором такие приспособленцы, перевёртыши, предатели берёзы и ему подобные будут считаться элитой нашего Украинского общества.

 Александр Долженко

1312